пятница, 2 декабря 2016 г.

Такова жизнь

Полтора года назад я рассказывал о посетившей меня идее для небольшого короткометражного фильма. Сценарий я из-за нехватки времени так и не дописал (хотя и начал), но тут случилось происшествие, заставившее меня еще раз заговорить на эту тему.

Был один примечательный человек, знакомый моего отца, и я поэтому его тоже немного знал. Примечателен он был тем, что всю жизнь нигде не работал, но при этому практически никогда не бывал трезвым. Всю свою энергию он направлял на поиск возможностей достать денег на водку. У кого-то занимал, кому-то на хвост садился за компанию, кто-то из его обширных знакомых по доброте душевной чуток спонсировал. А с некоторых пор этот никогда и нигде не работавший гражданин вышел на пенсию и стал получать пособие от государства.

Идея моя была в том, что этот примечательный человек празднует выход на пенсию. Собирает со всех понемножку денег, но не тупо пропивает их, а вызывает службу кейтеринга, которая в нашей деревне на берегу пруда накрывает ему столик на одного с белоснежной скатерью, свечами в красивом канделябре. Он облачается во взятый на прокат смокинг, официант наливает ему в бокал охлажденное шампанское, ставит запотевшую бутылку в ведерко со льдом. Небритый нечесанный человек в идеально выглаженном смокинге философским взглядом пронизывает закатное небо, пригубляет шампанское и с хитрой усмешкой произносит: «Жизнь удалась!»

А вчера я узнал, что этого дяденьку во время очередной пьянки-гулянки зарезали ножом в шею. Конечно, такой финал его истории был гораздо более предсказуем, чем моя фантазия. «Такова жизнь», как говорил Боконон.

«Он сидел на камне. Он был бос. Ноги его были покрыты изморозью льда-девять. Единственной его одеждой было белое одеяло с синими помпонами. На одеяле было вышито "Каса-Мона". Он не обратил на нас внимания. В одной руке он держал карандаш, в другой - лист бумаги.
- Боконон?
- Да.
- Можно спросить, о чем вы думаете?
- Я думал, молодой человек, о заключительной фразе Книг Боконона. Пришло время дописать последнюю фразу.
- Ну и как, удалось?
Он пожал плечами и подал мне листок бумаги.
Вот что я прочитал:

Будь я помоложе, я написал бы историю человеческой глупости,
Взобрался бы на гору Маккэйб и лег на спину, подложив под голову
Эту рукопись._И я взял бы с земли сине-белую отраву,
Превращающую людей в статуи.
И я стал бы статуей, и лежал бы на спине, жутко скаля зубы и показывая длинный нос - САМИ ЗНАЕТЕ КОМУ!»

Курт Воннегут, «Колыбель для кошки»